Одним ранним августовским вечером, когда большинство людей уже покинуло
парк Жардин дю Люксембург, в павильоне его северо-западного угла за
шахматной доской еще сидели два человека, за партией которых следило десятка
полтора зрителей и следило с таким напряженным вниманием, что хотя уже
близился час аперитива, никто и не думал уходить c места поединка до тех
пор, пока его исход не будет решен.